Кофейня Карлтон

https://home-docktor.ru .

Находится на ул. Лукасинского, 4, возле Промышленного музея, потому сначала называлась «Музеум», а в межвоенное время — «Колумбина».
«На эстраде дремлет пианино, — описывает свой визит в кофейню среди бела дня знакомый уже нам Юзеф Майен. — За одним из столиков сидит троица несколько странных джентльменов: коренастый брюнет с грубым лицом, элегантный горбун в клетчатом наряде и прилизанный мокрый парень. Все трое молчат, но складывается впечатление, что они общаются между собой и без слов обсуждают какой-то план.


На столиках дремлют распятые в рамках журналы. Выглядят нетронутыми. Беру один из них в руки и вижу, что с первой страницы вырезан купон вакационного конкурса. Во втором и третьем журналах — то же. Ведь сам хозяин заведения вырезает их предусмотрительно с самого утра, прежде чем они попадут в руки газетных молей, жаждущих не менее хозяина бесплатного отдыха. И в этом он прав. Потому, может, именно таким образом окупится весь интерес. Дай ему Боже бесплатных четыре недели в каком-нибудь польском Мариенбаде.
Молчаливая троица джентльменов, наконец, окончила свое совещание. Парень, подытожив какие-то цифры в своей записной книжке, подал крепкому детине несколько «стозлотовок» и пригоршню серебряных монет. И тогда произошла небывалая вещь, которую невозможно увидеть ни в одной другой кофейне на Валу. Детина нырнул рукой в карман и достал из нее солидную пачку банкнот — по двадцать, пятьдесят и сто золотых, завернутых в толстый слой «пятисоток». Было этого добра, насколько я мог оценить обалдевшим от впечатления взглядом, несколько, а то и больше тысяч. Детина добавил к этой пачке бумажки, полученные от парня, и спрятал их снова в карман. Затем, так же без слов, встал, взял шляпу и палочку и, даже не кивнув головой своим товарищам, покинул заведение. Через минуту вышли за ним в молчании парень и горбун.
Когда я выдвигал подозрения, кем эти джентльмены могут быть, до ушей моих донесся шум из соседнего карточного покоя. Многочисленная группа лиц плотно окружала стоя один из столиков. Некоторое время они заглядывали друг другу через плечо, но в один момент бросились все, как ошпаренные, подняв крик, который быстро перешел в ссору и угрожал в любой момент перейти в драку.
Наверное, это была какая-нибудь азартная игра, например, баккара. А банкир, сидевший за столом, вероятно, выбросил «девятку» в две карты. Отсюда и все эти эмоции. Ссора, насколько внезапно вспыхнувшая, так же внезапно погасла, и игроки стали расходиться. Каково же было мое удивление, когда я увидел на столе вместо колоды карт шахматную доску! И стыдно мне стало за мое подозрение.
Свечерело, кофейня опустела окончательно. И собственно в это время стало постепенно происходить ее преобразование. Сначала исчезли вешалки, стоявшие по углам. Перед тем я уже заметил на боазериях (панелях) дыры от выкрученных шурупов — следы после раз и навсегда пропавших со стен вешалок. И сразу я понял, что с этой минуты гости обязаны сдавать одежду в гардероб, следовательно, готовятся танцы.
И действительно — потом забрали столики из центра зала, а на красные мраморные столешницы остальных столов накинули белые скатерти, что означало для любой кофейни автоматическое повышение цен до уровня концертных. Наконец открыли пианино и погасили свет, оставив только несколько слабых цветных лампочек: цветных — для настроения, слабых — ради экономии.
Преобразование свершилось. «Карлтон» стал дансингом, изолированным от Валов и их публики зашторенными окнами, сквозь которые пробивались только крапинки разноцветных лампочек».
Благодаря танцевальному залу «Карлтон» стал местом сбора фордансерок (танцовщиц), которые хотели наняться на работу.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.