Вид с горы Ликавитос

.

Пожалуй, лучшая панорама на город целиком открывается с вершины горы Ликавитос. Улицы Аристиппа и Динократа переходят в петляющую, идущую вверх тропинку, окаймленную густыми зарослями кактусов (американская агава, многолетнее растение, ввезенное из Мексики). Их кожистые, зеленые с молочным налетом листья заканчиваются шипами. Судя по брошенным под кустами презервативам, эти места по ночам облюбовывают парочки. На полпути находится кафе, на вершине — приличный ресторан. Тропинка забирает круто вверх и через пятнадцать минут подъема в хорошем темпе приводит к часовне Святого Георгия. Дальше к северу в горе высечен театр под открытым небом.


На юго-западе взору открывается остров Эгина с пирамидальной горой, в каких-нибудь двенадцати милях от Пирея. Это красивый остров с оживленными береговыми кварталами главного города, который не виден от Афин — он обращен в сторону Метаны и Арголиды. В античные времена Афины и Эгина были соперниками, и Перикл называл остров бельмом на глазу Пирея. Во время войны за независимость Эгина на короткое время стала столицей нового греческого государства. Сейчас афиняне проводят там выходные на дачах, еще остров служит удобным местом для прогулок — туда можно добраться за четверть часа.
Слева, с северо-востока, направо, на северо-запад, горизонт застилают огромная спина Гиметта, выдающаяся в море, старый аэропорт и залив Глифада. Затем идут скопления домов, тянущихся к Фалерону и Пирею, белесая масса с проблесками зеленого, из которой глаз постепенно начинает вычленять отдельные детали и здания. В центре — Акрополь и Плака у его подножия, справа — гора Эгалео, еще дальше справа — гора Парнас.
Отсюда можно сверяться с географической картой города и Аттики. Большая скала Акрополя, прочно утвердившаяся в центре города, первоначально была цитаделью, защищавшей местных жителей, обитавших на Аттической равнине. Это одна из гор, которые тянутся через равнину к юго-западу, образуя длинный, прерывистый известняковый гребень. Известняк покоится на известковой глине, он иссечен разломами, через которые в северо-западном направлении текут ручьи. Гора с дополнительными укреплениями в форме стен с северной, южной и западной сторон была почти неприступной. По мере того как разрастался город у подножья Акрополя, стали использовать следующую линию обороны, естественные препятствия равнины: Гиметт с юга, Пентели с северо-востока, Парнас с севера и море с юго-запада. Цитадель находилась на удобном расстоянии от моря — достаточно далеко, чтобы заметить случайных налетчиков, и достаточно близко, чтобы в классическую эпоху связать Афины и Пирей в одну социально-экономическую единицу. Удобные естественные гавани Пирея и его мыс были необходимы как для развития экономики Афин, так и для афинской военной машины, ориентированной прежде всего на военно-морской флот.
Кости и суставы античного города — Акрополь, храм Зевса Олимпийского, стадион — проступают сквозь современный, в некотором роде индустриальный городской пейзаж. С такой высоты движение и голоса улиц кажутся далекими и приглушенными. Можно увидеть, как новый город вырос вокруг старой сердцевины, и оценить старания архитекторов защитить и сохранить памятники, едва не поглощенные послевоенной волной многоэтажек.
Хоть Ликавитос и возвышается над Афинами, главенствует над городом именно Акрополь. Художник и писатель Осберт Ланкастер, который служил пресс-атташе в британской дипломатической миссии в конце Второй мировой войны, так описывал вид с Акрополя в тяжелую зиму 1944 года, необычайно драматический период истории города:
Больше недели героические британские парашютисты удерживали вершину в условиях непрекращающихся атак и только накануне, благодаря подоспевшему подкреплению, смогли расширить плацдарм до края Агоры. Над нами небеса, которые можно скорее увидеть на пейзажах Дербишира работы Пайпера, чем на плакатах, расписывающих средиземноморские красоты. Ниже целый разросшийся город протянулся по Аттической равнине к подножьям Пентели и Парнаса. Бурление обычной афинской жизни — лязг трамваев, крики уличных торговцев и птицы во дворах, все, что здесь слышно в обычные времена, что выделяется из общего фона и существует как бы отдельно, — все стихло. Царствующая здесь тишина только подчеркивается постоянным пулеметным огнем вдоль улиц сразу под нами и отдаленными взрывами со стороны Патиссии, где пролетарии взрывают дома, чтобы построить баррикады через улицы, и этим особенным звуком — то ли свистом, то ли звуком рвущейся ткани, — который производит снаряд, когда летит прямо над головой. Где-то у площади Омония горит группа домов — скорее всего, склад горючего, судя по высокому столбу дыма, маслянисто-черного на фоне далеких белых вершин. За Тесейоном минометные снаряды с монотонной регулярностью бьют в угловой дом у трамвайной остановки и в воздухе клубятся желтовато-белые облака, плотные и круглые. Они зависают минут на пять, затем тают. На самом Акрополе группа воинственных жандармов с показным безразличием слоняется у нижнего входа. Возле стены Фемистокла груда стреляных гильз обозначает место, где еще недавно стоял пулемет. Пустой музей с остатками штукатурки на стенах превратился в скопище военного хлама. Надо всем возвышается Парфенон, его четкие очертания ничуть не размыты баррикадами, в спешке сооруженными из кусков его колонн и ящиков, ритм его жизни не зависит от ракет и минометного огня.
Вечная величественность Акрополя очевидна и несомненна…
Эта величественность, без сомнения, защищала город. Позже мы увидим, как британские и греческие войска оказались втянуты в злосчастное противостояние.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.